ДЛЯ ПРАВИЛЬНОЙ РАБОТЫ САЙТА ОТКЛЮЧИТЕ БЛОКИРОВКУ РЕКЛАМЫ

Мифы и легенды

Re: Мифы и легенды

Сообщение:#21  Сообщение Sergio » 27 янв 2008, 18:28

http://myfhology.narod.ru/contens.html" onclick="window.open(this.href);return false; - очень хороший сайт по мифологии в целом

http://search.enc.mail.ru/search_enc?q= ... E%E3%E8%FF" onclick="window.open(this.href);return false; - результаты поиска в энциклопедии майл.ру

http://enc.mail.ru/article/1900040314" onclick="window.open(this.href);return false; - армянская мифология
Лучшая благодарность мне - ваше хорошее настроение :)
Sergio (Автор темы)
Супермодератор
Супермодератор
Информация: Показать детали

Re: Мифы и легенды

Сообщение:#22  Сообщение grom » 03 май 2008, 14:08

не знал куда лучше приткнуть. :)
Учителя шумеров. http://slavyanskaya-kultura.nnm.ru/uchitelya_shumerov" onclick="window.open(this.href);return false;
Аватара пользователя
grom
Полуночник
Полуночник
Информация: Показать детали

Мифы и легенды

Сообщение:#23  Сообщение Сусик =) » 02 янв 2009, 19:20

Волшебная роза

Текст:
В давние времена жил-был царь. При дворце у него был розовый сад. В саду рос куст волшебной розы. Как ни старался царь, как ни охраняли царские садовники эту розу, никак не могли уберечь ее. Только начинала она распускаться, как нападал на нее губительный червь. И так из года в год повторялось одно и то же. Царь никак не мог дождаться своей волшебной розы. Как-то пришел к царю юноша садовник и сказал:
— Найми меня, я уберегу твою розу от червя. Как только она распустится, сорву ее, принесу тебе.
— Юноша, — говорит царь, — сколько у меня садовников перебывало, ни один не уберег ее, где уж тебе справиться?
— Справлюсь, а если нет — вели казнить.
— Ладно, как знаешь, коли сумеешь, постереги.
Наступила весна, новый садовник взял лук и стрелу, забрался под куст и стал сторожить розу. Стережет он день, два дня, три дня, неделю. Наконец роза начала распускаться, но тут садовника потянуло ко сну… Тем временем выполз червь, накинулся на розу, сожрал ее и уполз. Проснулся садовник, видит — нет розы на кусте. Пошел к царю и говорит:
— Целую неделю день и ночь я сторожил розовый куст, а когда роза стала распускаться, я задремал… Открываю глаза, а червь уже успел сожрать розу. На этот раз помилуй, в будущем году я расправлюсь с червем.
— Ничего, — сказал царь, — это червю даром не пройдет…
Прошел год. Настала весна, царский садовник снова пошел сторожить куст. Едва роза начала распускаться, снова червь ползет к розе; только хотел садовник пустить в него стрелу, вдруг откуда ни возьмись прилетел соловей, клюнул червя и улетел. Роза осталась цела. Обрадовался садовник, сорвал розу и понес ее царю.
— Государь, — говорит он, — я принес тебе розу. И нынче червь хотел сожрать розу, но откуда ни возьмись прилетел соловей, клюнул червя и улетел.
— Ничего, — говорит царь, — и соловью это даром не пройдет.
Прошел еще год. Весной опять садовник отправляется сторожить розовый куст; день и ночь сидит под ним. Только начала распускаться роза, снова ползет червь, хочет сожрать цветок, снова откуда ни возьмись прилетел прошлогодний соловей, хотел клюнуть червя, но в этот миг из-под кустов выскочил дракон и разом проглотил соловья с червем. Опять роза осталась цела. Обрадовался садовник, сорвал розу и понес ее царю.
— Государь, — говорит он, — теперь, как и в прошлом году, приполз червь, хотел сожрать розу; откуда ни возьмись прилетел соловей и только хотел кликнуть червя, как из-под кустов выскочил дракон, набросился на соловья и на червя и обоих проглотил. Вот тебе роза — цела и невредима.
— Ничего, — говорит царь, — и дракону это даром не пройдет.
Прошел еще год. Наступила весна, снова садовник отправился сторожить розу. Пришло время ей цвести. Опять появился червь и пополз к розе; откуда ни возьмись прилетел соловей и только хотел клюнуть червя, как из-под кустов выскочил дракон и проглотил и соловья и червя. Садовник натянул тетиву и пустил стрелу в дракона, дракон завертелся, истек кровью и околел. Садовник сорвал розу и понес царю.
— Государь, — сказал он, — опять появился червь, хотел сожрать розу, прилетел соловей, хотел клюнуть червя, дракон выскочил из-под кустов, набросился на соловья и на червяка и обоих разом поглотил. Я, как увидел это, натянул тетиву и уложил дракона на месте.
— Ну и хорошо, — сказал царь, — только и тебе это даром не пройдет.
Удивился садовник и думает: что за загадка, почему царь все время так говорит?
Думает садовник, думает — ни до чего додуматься не может. А спросить у царя боится: что, если царь рассердится? Решил садовник подождать, посмотреть, что будет дальше. В розовом саду у царя был мраморный бассейн, где иногда купались царь и царица. Однажды садовник взобрался на дерево, росшее рядом с бассейном, хотел обрезать засохшие сучья. Вдруг видит: царица со своими служанками подошла к бассейну купаться. Садовник оробел и остался на дереве. «Подожду, — думает, — искупается царица, уйдет, тогда и слезу». Разделась царица, вошла в бассейн, искупалась, вышла, стала одеваться, взглянула вверх и увидала садовника. Не проронила она ни слова, пошла во дворец и все рассказала царю.
— Знаешь ли, пошла я к бассейну купаться, искупалась, оделась и уже хотела идти, как вдруг увидала на дереве садовника, Знать, он заранее взобрался на дерево, хотел подсмотреть меня.
Как услыхал царь про то, разъярился, точно лев. Тут же крикнул:
— Палача, палача, палача!
Явились палачи, поклонились царю.
— Государь, что прикажешь? — спрашивают они.
— Сейчас же приведите садовника и отрубите ему голову!
Палачи привели садовника. Садовник понял, что его ожидает.
— Государь, дозволь сказать два слова, а потом делай со мной, что хочешь.
— Ладно, говори.
— Помнишь, когда ты нанял меня в первый год, я пришел к тебе и рассказал, как червь сожрал розу, ты мне сказал: «Ничего, это ему даром не пройдет». Я и на другой год пошел сторожить розу. Пришел к тебе и сказал: «Прилетел соловей и клюнул червяка». Ты и тогда мне ответил: «Ничего, и ему это даром не пройдет». На третий год, когда я пришел к тебе и сказал, что из-под кустов выскочил дракон и проглотил соловья и червя, ты опять говоришь: «Ничего, и ему это даром не пройдет». На четвертый я пришел и сказал тебе: «Я убил дракона». А ты мне: «Ничего, и тебе это даром не пройдет». И вправду мне это даром не прошло, сбылись твои слова, коли ты захотел ни за что ни про что мою голову снять. Нынче я говорю тебе: и царю это даром не пройдет.
Услыхал царь мудрый ответ садовника и помиловал его.
Сусик =)
Уважаемый посетитель
Уважаемый посетитель
Информация: Показать детали

Мифы и легенды

Сообщение:#24  Сообщение Елене » 06 фев 2009, 17:49

ЛЕГЕНДА О КРЕЩЕНИИ АРМЕНИИ

Текст:
Подобно другим народам, армяне, до того, как их озарил свет Христовой Веры, поклонялись ложным богам.
И когда Григорий Просветитель пришел учить армян, многие, одержимые бесами, пытались ему вопрепятствовать. Они запугивали и убивали людей, которые шли к нему за Истиной.
Но Григорий обучил многих и смог основать монастырь Парби на склоне горы Арагац.
Тогда враги Григория разъярились и задумали кощунство. Однажды во время Литургии, которую отправлял Григорий в Парби, где был тогда только маленький храм, злодеи швырнули прямо в двери бешеную собаку. Они надеялись, что собака искусает и самого святого и его паству.
«Если твой Бог силен, – со смехом прокричали святому злодеи, – Вылечи эту собаку!»
И Григорий поднял руку. Собака задрожала, и пена перестала литься с ее морды. Налитые кровью глаза прояснились. Весело залаяв, собака выбежала из церкви совсем здоровою.
А святой и его паства возблагодарили Бога. С этих пор в Парби стали приводить людей, укушенных бешеными собаками, и все они исцелялись.
Но злодеи не успокоились и донесли на Григория царю Тиридату.
«Он говорит, что твоя власть – ничто перед его Богом», – нашептывали они царю.
«Он узнает, что в моей власти заставить его отречься от этого Бога», – злобно усмехнулся царь и приказал схватить Григория и привести во дворец.
«Дошло до меня, что ты учишь моих подданых чтить не меня, а своего Бога», – сказал Тиридат, когда святого привели к нему в цепях. – «Откажись от него, или я прикажу посадить тебя в хоб вираб, страшную яму, полную скорпионов и змей!»
«Делай со мной что хочешь, – отвечал святой. – Я не страшусь тебя, а ты устрашишься гнева моего Бога! «.
«Бросить его в яму!! – закричал царь. – Пусть скорпионы и змеи съедят его! Никто еще не пережил в этой яме одних суток!»
«Ты гневишь моего Бога, царь, – сказал святой. – Гляди, как бы он не сделал так, что тебе до конца дней твоих не будет страшен укус змеи.»
И никто не понял этих слов.
И царские слуги бросили Григория в страшную яму, а потом ушли прочь, уверенные, что он умрет раньше, чем они достигнут дворца.
И другие люди, в том числе и те, кого учил Григорий, подумали так же. Только одна бедная вдова не поверила, что Бог допустит этой лютой смерти. И на другой день она потихоньку пришла к яме, принеся с собой пищу. И она увидела, что святой жив и невредим на дне ямы, кишашей змеями и скорпионами. Тогда вдова спустила ему еду. И так стала она тайком поступать каждый день.
А царь Тиридат тем временем пировал в своем дворце. И вот, прямо на пиру, случилось страшное: тело царя с головы до ног покрылось густой шерстью. Зубы его начали расти и превратились в клыки, а нос вытянулся в безобразное свиное рыло. И вот уже не человек, а дикий кабан сидел за пиршественым столом! В страхе разбежались придворные.
Но никто не вспомнил слов святого. А между тем известно, что кабан – единственное животное из всех, что не подвластно змеиному яду. Укус самой страшной змеи не причиняет вреда кабану.
Каких только наград не предлагали тому, кто вернет царю человечий облик! Приходили во дворец и колдуны и лекари. Но усилия их были напрасны.
Пятнадцать лет просидел Григорий в змеиной яме.
И на пятнадцатом году царевне Хосровадухт, сестре Тиридата, привиделся вещий сон. Приснилось царевне, что в яме, кишащей скорпионами и змеями, томится живой и невредимый человек. И услышала царевна грозный голос, который говорил: «Это гнев Мой обрушился на Тиридата! За то, что хотел он умертвить Григория змеями, Я сделал его самого животным, что не страшится змей. Только заступничество Григория может вернуть ему образ человечий!».
И царевна, проснувшись, поспешила к брату и все рассказала.
И придворные отправились к змеиной яме. И увидели они Григория живым и невредимым. Тогда извлекли они святого из ямы и упали перед ним на колени, моля его не попомнить зла и помочь царю Тиридату.
И Григорий пошел в царские покои, и молился за царя.
И Бог услышал его молитву и вернул Тиридату человечий облик.
И сердце царя исполнилось радости, и просил он Григория крестить его, и его семью, и все его царство.
А на том месте, где зияла на берегу Аракса страшная яма построили церковь. И дали ей название Хоб Вираб.

Так закончил свой рассказ отшельник.
– Никогда не забывайте этого, дети, – вымолвил он. – Нет такого чуда, которого не сотворил бы Бог, если вы имеете веру. А теперь я выведу вас на тропинку, по которой ближе всего дойти до крепости. И постарайтесь впредь не ходить сюда зря, чтобы не мешать мне в моих молитвах.
– Благослови нас, святой человек, – попросил Тигран.
Отшельник благословил детей, и сказал:
– Ты, мальчик, растешь в крепости. Если Бог не судит иначе – тебе быть воином. Запомни, если в страну придут враги христианской веры – война с ними угодна Богу. А ты, девочка, почаще молись святой Рипсиме, которую два великих царя звали замуж, а она отказала обоим потому, что была верна христианской вере. А теперь поспешите, потому, что становится поздно, и, как я вижу, наступают неподходящие времена для того, чтобы малые дети гуляли вдали от дома.
Дети не поняли последних слов отшельника, но поспешили вниз по указанной им тропинке, видя, что уже смеркается. Тропинка спускалась круто, но довольно быстро вывела их к крепости.
Когда дети подбежали к воротам, опустилась темнота. Стражник уже вышел запирать ворота, и дети побоялись, что он рассердится и прибъет их. Но стражник только крикнул им, чтобы входили поскорей, и тут же загремел засовами. Не стали ругать детей и дома, словно никому не было и дела до того, что они вернулись затемно.
Что то непонятное творилось в крепости.
Как обычно вился дымок над очагами во внутренних двориках: женщины пекли к ужину ячменные лепешки и жарили баранину. Но не было слышно веселых возгласов, с которыми хозяйки заходят друг к дружке за стручком перца или щепоткой соли, да уж заодно и останавливаются в дверях перемыть кости соседям. Мужчины не распивали неторопливо молодое домашнее вино. Кажется, даже малыши играли тихо, чуя неладное от взрослых.
Тигран и Манушак прожили на свете так мало, что все это было им незнакомо. Человек, поживший дольше, сразу понял бы, что в крепость вошла тревога. Неслышной поступью прошла тревога по улочкам – и там, где она проходила замирал смех и гасли улыбки.

А в доме бдешха Быка шел военный совет.
Двое разведчиков – молодых воинов с бесшумными ногами и зорким глазом, способных пробраться по крутым и неприметным козьим тропкам, держали речь перед князем и сотниками.
Хмуро было лицо князя, озабочены сотники.
– Пользуясь темнотою, мы подкрались совсем близко к дороге и услышали персидскую речь, – говорил старший из разведчиков. – Но и без этого было ясно, что идут персы. Персидские шлемы были у них, персидские щиты и персидские мечи. Ночь не позволила перечесть людей, но мы нащитали дюжину боевых слонов. Велик был и обоз, что тащился за
~ Я об одном Всевышнего молю - храни тех людей, которых я люблю ~
Елене
Участник
Участник
Информация: Показать детали

Мифы и легенды

Сообщение:#25  Сообщение Елене » 06 фев 2009, 17:51

продолжение....

Текст:
войском. Есть у них с собою длинные лестницы и камнеметные машины.
– Поклонники Ормузда и Митры вновь несут на своих копьях войну в христианские пределы, – с печалью промолвил самый старый из сотников.
– В скольких днях пути вы встретили персов? – спросил бдешх.
– В пяти днях мы встретили их, – ответил разведчик. – И опередили на два, потому, что бежали налегке. Персы в трех днях отсюда.
– Ворота Наири будут закрыты, – молвил бдешх, и сотники ответили согласным молчанием.
Заполночь длился совет. Князь отдавал приказы. Нужно было счесть запасы в кладовых, укрепить стены, готовить оружие. Нужно было определить каждого человека на свое место во время осады и боя. Много забот несла война – но воины рады были тому, что заботы на трое суток опередили войну.
Последним покинул бдешх комнату, где шел совет. Неспеша вышел он во дворик, постоял у затухшего очага под звездным чистым небом. Глубоко вздохнул бдешх – скоро и днем, и ночью забудет крепость о покое и тишине. И тут заметил он мальчика, затаившегося за деревянной колонной.
– Что ты делаешь тут, племянник? – сердито сказал бдешх. – Разве ты не знаешь, что нечего мальчику слушать о чем говорят мужчины?
– Пожалуйста, прости меня, дядя! – сказал мальчик. – Я больше не поступлю так, только скажи мне, что такое боевой слон?
– Сколько тебе лет, племянник? – спросил бдешх с невеселой улыбкой.
– Девять, дядюшка, – ответил Тигран.
– Девятилетний мальчик не знает что такое боевой слон, – задумчиво проговорил бдешх. – Значит более девяти лет страна Наири не видела чужеземных набегов. Что же, пора. Хорошее кончается так же, как и плохое. Слоном называют огромного зверя с большими ушами и таким длинным носом, что нос этот служит ему как рука.
– А какая у него шкура – пестрая, как у тигра?
– Нет, гладкая вроде бычьей.
– А этот зверь больше быка?
– Много больше. Своей ногой слон может раздавить человека, а носом поднять большое бревно. Людей же, которые на нем сидят, всадник с коня не сможет достать копьем.
– И я скоро увижу этих зверей, дядя? – обрадованно спросил Тигран.
– К сожалению увидишь, неразумный мальчик, – улыбнулся князь.
– Не смейся надо мной, дядя! – покраснел Тигран. – Я уже большой и понимаю, что эти звери несут нам зло. Просто мне так охота на них взглянуть! Дядя, но ты уже всем дал поручения на время осады? А что буду делать я?
– Ты? Твоя война еще не родилась. Будешь подтаскивать на стены корзины с камнями и стрелы вместе с другими мальчишками. Да, вот еще что! – князь нахмурился. – Завтра возьми с собой девочку и ступайте жить к старухе гадальщице Мариам. Если крепость возьмут штурмом моя жена умрет вместе со мной, но в бедном домишке старухи вас, быть может, не найдут.
– Но дядя…
– С каких пор дети возражают взрослым? Поступай как я сказал, и смотри с завтрашнего утра не докучай мне разговорами, бдешху будет не до мальчишки. Но помни, дитя моего брата, что я всегда любил тебя как родного сына.
Князь повернулся и ушел в дом. Мальчик остался еще в темном дворике, боясь, что кто нибудь увидит слезы у него на глазах. Он понял, что дядя простился с ним навсегда.

А наутро в крепости закипели работы. Каменщики месили раствор, груженные камнями повозки поднимались в ворота и возвращались пустыми, в кузнях стучали молоты. Дети бегали от одного места к другому, веселясь как на празднике. Но и взрослые повеселели – дело гонит тревогу.
Никем не замеченный в этой суете вошел в крепость толстый бродячий торговец с тонким женским голосом. Не обратили на него внимания потому, что шел он со стороны противоположной той, откуда ждали персов. Откуда было знать защитникам крепости, что это был не торговец, а доверенный хитрец персидского царя, который нарочно пустился в путь много раньше войска, чтобы обогнуть крепость и подойти к ней изнутри страны.
– Плохой день ты выбрал для торга, отец воздуха, – насмешливо сказал один из воинов. – Ни она женщина не купит сейчас золотого украшения из страха, что недолго будет его носить.
Не обратив внимания на эти слова, торговец повел своего нагруженного ослика к дому бдешха. Служанке, которая вышла ему навстречу, он сказал, что хотел бы показать княгине свой товар. Служанка пошла к княгине и спросила:
– Госпожа, там пришел торговец украшениями. Прикажешь гнать его прочь?
– Нет, отчего же, – ответила Джангюлюм. – Приведи его сюда, я хочу посмотреть, что он привез.
Служанка подумала, что нехорошо княгине любоваться драгоценностями, когда ее муж готовится к тяжелой войне, но не посмела сказать. Она провела торговца в убранные коврами покои княгини.
Торговец с низкими поклонами разложил перед красавицей свой товар: золотые браслеты с тонкой чеканкой, перстни и разноцветные бусы, золотые цепочки и костяные гребни.
Глаза Джангюлюм загорелись: она склонилась над украшениями, перебирая их и рассматривая.
Старая служанка опять ничего не посмела сказать, но посмотрела так сердито, что княгине стало неприятно.
– Ну что ты стала в дверях? – скалала она. – Иди работать, я позову, когда ты мне будешь нужна.
Служанка вышла, а хитрец обрадовался. Десяток способов таил он в голове как сказать княгине несколько слов по секрету, а все получилось само собой.
– О Цветок Красоты, слава о которой идет по всему свету, прекрасная Джангюлюм! – льстиво заговорил он, глядя, как княгиня примеряет перед бронзовым зеркалом золотое ожерелье. – Такого ли ожерелья достойна твоя лебединая шея? Таких ли браслетов достойны твои лилейные руки?
– Я не понимаю тебя, торговец, – нахмурилась княгиня.
– О черноокая! – воскликнул хитрец. – Дозволь мне вымолвить несколько слов не опасаясь твоего гнева.
– Говори, а прогневаюсь я или нет, ты узнаешь после, – ответила княгиня.
Только этого и надо было торговцу. Он заговорил еще льстивее и слаще:
– Могу ли я говорить лучше, чем зеркало, что ты держишь в руке? Молва о твоей красоте дотигла ушей Царя Царей, великого Шапура. Сотня чернокудрых красавиц с подобными звездам очами украшают его гарем. Но ни одна из них не сравнится с тобой, чей лик подобен полной луне, а стан тонок как кипарис. Сердце царя Шапура воспылало любовью к тебе, несравненная Джангюлюм!
– Ах, ты, дерзкий толстяк! – воскликнула княгиня. – Твои пятки ответят под палками моих слуг за то, что твой язык посмел сказать такие слова жене моего мужа!
– О, змеекосая Джангюлюм, – тотвечал хитрец, нимало не испугавшись. Ум его был остер и глаза наблюдательны. Он знал уже, что женщина гневается не так сильно, как хочет показать. – Кто твой муж рядом с Царем Царей? Всего лишь князь небольшой крепости! Может ли он окружить твою красоту теми богатствами, которых она заслуживает как рубин – золотой оправы? Велик ли почет быть его женой? Да и долго ли будешь ты получать даже эти малые почести? Сегодня ты – княгиня, а завтра тебя повлекут закованной рабыней на невольничий базар! Воистину жене пограничного князя жить так же спокойно, как человеку, что спит рядом с логовищем льва!
– Ты говоришь правду, – со вздохом молвила княгиня.
– Твоя судьба в твоих руках, о несравненная! Только пожелай – ты станешь первой женой в гареме Царя Царей! Другие жены будут угождать тебе! Царь Шапур созовет лучших поэтов и велит им воспеть твою красоту! Ноги твои будут ступать только по шитым золотом тканям! Пожелай – и ты покинешь эту крепость как жемчужина покидает невзрачную раковину и засияешь в лучах любви великого Шапура!
– Нет, одного желания мало, – печально сказала княгиня. – Мой муж не отдаст меня, даже
~ Я об одном Всевышнего молю - храни тех людей, которых я люблю ~
Елене
Участник
Участник
Информация: Показать детали

Мифы и легенды

Сообщение:#26  Сообщение Елене » 06 фев 2009, 17:52

продолжение...

Текст:
если царь предложит ему в обмен отступить от границ Наири!
– Ответь любовью на любовь Царя Царей и твое сердце подскажет тебе, что делать, чтобы поскорей попасть в его гарем, о сладостная Джангюлюм! А сейчас позволь мне удалиться. А эти украшения прими все как знак расположения великого Шапура, пославшего меня к тебе в далекий путь чтобы сказать тебе о его любви.
С этими словами хитрец низко кланяясь покинул княгинины покои. Он был доволен. Он знал, что тщеславие женщины страшнее змеиного яда.
А княгиня осталась сидеть над украшениями. Но теперь она даже не смотрела на них.

Минуло два дня. Утих шум работ. Крепость стояла, как человек, застывший с натянутой тетивой в ожидании броска зверя.
Намертво затворились могучие ворота. Блеском стрел и дротиков ощетинились бойницы.
Ждали люди. Ждали горы – окаменевшие древние великаны, повидавшие многие сотни людских войн.
Рассвет третьего дня донес слабый шум, напоминающий реку, бегущую по камням. Шло персидское войско. Шум опередил его на несколько часов, как тень забегает впереди человека.
Но вот в солнечных лучах заблестел металл. Сверкали шлемы и щиты, доспехи и наконечники копий. Казалось, что по дороге вьется змея в золотой чешуе или течет река блестящего металла. По колено в этой реке тяжело ступали слоны. На шее каждого слона сидел человечек погонщик с бронзовым длинным кайлом в руке. На спине слон нес нарядную беседку, в которой сидели вооруженные люди.
Звенел металл, ржали кони, стучали по камням колеса повозок. И вот, когда стали слышны голоса и видны черные бороды персов, река войны подступила к каменной плотине.
Так началась осада крепости.

Прошло несколько дней прежде, чем персы решились на первый штурм. Вся жизнь переменилась, и дети привыкли к этой перемене быстрее взрослых. Внизу, там, где прежде только белели камни и шелестели травы, да тянул ветви кустарник, раскинулись теперь яркие шатры. Ржали резвые кони, всадники как бы дразня обитателей крепости состязались в ловкости. Дымились походные костры – их было столько, что по ночам сама темнота казалась расцветшей алыми цветами. А по утрам лучи солнца не могли наиграться с блестящим металлом. Иногда меткая стрела со стен доставала конного или пешего, дерзнувшего подступиться слишком близко. И тогда маленький человечек валился на землю, смешно раскидывая руки.
Что и говорить, мальчишкам нравилась эта веселая жизнь! Нравилось наблюдать за медлительными могучими слонами – чего бы не отдал, чтобы прокатиться на таком! – нравилось бряцанье оружия на каждом шагу, нравилось, похваляясь друг перед другом, кидать камешки в сторону вражьего лагеря.
Весело жилось и девочке Манушак. Хоть старухе вдове и хватало дел втрое больше обычного, она отчего то не гнала девочку прочь. Наоборот:
– Разотри ка в ступке эти коренья, Манушак!
– Хорошо, тетушка!
– Добавь этой травы, девочка!
– Сделаю, тетушка!
– А теперь гляди – траву я кладу так, чтоб было ее вдвое больше, чем кореньев. Размешаем мы это с топленым жиром. Мазь эту надо накладывать, когда рана нагноится. А эту кору мы толчем и вымачиваем в свежей воде. Ее клади на свежую рану, чтобы остановить кровь. Запомнила?
– Запомнила, тетушка!
Хоть бы каждый год сидеть в осаде!
И только когда упал рядом с размозженной камнеметом головой первый воин, когда донеслись снизу тяжелые гулкие удары тарана в ворота, когда совсем близко из под стен донеслась крикливая незнакомая речь, переходя в крики под каменным дождем – только тогда детям стало страшно.
Но персы отступили быстро, словно первый штурм был не всерьез. Царь Шапур отправил посла, предлагая осажденным сдаться. Но не словами ответили осажденные, что не желают говорить о позорном деле: со стены упала голова посла.
И вновь наступили дни затишья.

Возлежа на коврах в своем лазурном шатре шитом золотыми цветами, царь Шапур слушал склонившего перед ним колени хитреца.
– Я посажу тебя на кол, если ты ошибся. Верно ли, что в крепости нет своей воды?
– О Великий из Великих, от чьей поступи содрагается Вселеная! – трепеща, отвечал толстяк. Я провел в крепости более суток, и не было места, где я не попросил бы напиться! Мне ни разу не дали холодной воды! Всякий раз вода была такой, как если бы хранилась какое то время в кувшине. Осла моего я поил из корыта для скота, в которое воду также приносили и подливали. Возможно, их запасы обильны. Но из источника, что близ крепости, теперь поим своих лошадей мы. Рано или поздно к ним придет жажда.
– Я не стал бы тратить времени, если б не рассчитывал на это, – угрюмо произнес царь. – Но лучше пожертвовать временем, чем людьми. Хорошо ли ты говорил с той женщиной?
– Я поливал цветок ее тщеславия водой лести, о, Великий, – отвечал хитрец. – Но не прогневайся на своего раба – я не отвечаю за всходы. Ты решил ждать, о, мудрейший! Время покажет все.

А мальчик Тигран тем временем стоял у княжеских кладовых, глядя, как слуги выносят из них пустые бурдюки и складывают на землю.
– Для чего так много бурдюков? – спросил он подошедшего молодого воина по имени Давид.
– Для воды, глупый! – рассмеялся тот, показав белые зубы. – В другое время я предпочел бы наполнить их веселым вином, но иной раз случается в жизни так, что вода слаще и крепче вина.
– А как же наполнят бурдюки? – недоверчиво спросил мальчик. – Вокруг наших родников – персидский лагерь.
– Много будешь знать, скоро старым станешь, – вновь рассмеялся воин. – Тебе то хорошо, спи себе всю ночь да сны смотри! А мне водоносом работать – самое дело для вояки! Ну да ничего – завтра поутру попьем свежей водички, а не той затхлой, что пили все последние дни.
С этими словами воин взвалил себе на плечо два больших бурдюка. Разбирали бурдюки и другие воины.
– Что сказал бдешх? – спросил один другого. – Выходим по полуночи?
– В полночь ровно. Путь неблизкий.
Видя, что на него больше никто не обращает внимания, Тигран пошел к дому вдовы, где жил с начала осады. Уже смеркалось, но мальчик совсем не хотел спать. Все мысли его были заняты тем, что воины готовились делать вылазку за водой. Уж кто кто, а Тигран, выросший в крепости, прекрасно знал, что своей воды в ней не было. Женщины всегда ходили к родникам близ ворот, откуда носили ее в больших кувшинах на голове. Воины собрались выступать в темноте. Неужели они надеются запастись водой незамеченными? Нет, этого не может быть, вокруг родников выставлены вражеские часовые. Или одни будут набирать воду, а другие – отражать врага? Сколько же тогда погибнет народу!
Мальчик ворочался с боку на бок, пытаясь уснуть. Сон не шел к нему. Наконец он нашупал в темноте свою одежду, оделся и тихо выскользнул из дома. Ноги сами несли его к покоям князя.
При плящущем свете факелов на площади собирались воины.
– А ты что здесь делаешь, озорник? – пожилой сотник схватил мальчика за ухо.
– Я тоже хочу за водой! Мне разрешил мой дядя бдешх! – бойко солгал Тигран.
– Ну, если бдешх разрешил, бери бурдюк. Только смотри, не разнойся, когда ноги начнут отваливаться! – сотник поспешил прочь.
Тигран обрадованно схватил бурдюк.
Несколько человек с факелом и бурдюками вошли в маленькую пристройку,
~ Я об одном Всевышнего молю - храни тех людей, которых я люблю ~
Елене
Участник
Участник
Информация: Показать детали

Мифы и легенды

Сообщение:#27  Сообщение Елене » 06 фев 2009, 17:54

продолжение:

Текст:
прилепившуюся между складами. За ними вошло еще несколько воинов. И еще дюжина! Тигран широко открыл глаза: как же они все уместилиь в этом крошечном домишке?! А люди все заходили и заходили. И тогда мальчик понял.
Каменная плита посреди пола была сдвинута в сторону. Широкие ступени вели вниз.
Подземный ход с округлыми сводами, плотно выложенными каменными плитами, уже никому непонятные письмена на которых выхватывало из тьмы пламя факелов, уходил в бесконечную даль. Пахло сыростью и еще чем то непонятным и жутким. Не скитаются ли здесь страшные гишерамайрер – матери ночи, ведьмы с косматыми волосами и черными змеями в руках?
Час или два шли люди – без звед над головой не разобрать. Наконец откуда то повеяло свежим запахом трав. Люди остановились, образуя протянувшуюся под землей цепь.
– Держи, что встал, – сердито прошеплал кто то рядом. В руках Тиграна оказался ледяной булькающий бурдюк. Человек сзади уже протягивал за ним руки.
Мальчик понял, что только два или три человека вылезли из хода наружу. Они и наполняют из родника бурдюки. Никто не увидит и не услышит работу, кипящую вдали от крепости!
Хорошо бы оказаться на месте тех, кто снаружи! Увидеть, как журчит в лучах красавицы Лусин – луны вода, вдохнуть влажные запахи цветенья! Как же долго, оказывается, ноги не бегали по живой траве!
Потом был путь обратно, показавшийся намного длиннее из за тяжелого мешка на спине.
Светлые камни площади розовели в первых лучах рассвета.

Шли дни. Вода в крепости не убывала. Нельзя было сказать того же о пище. Все строже отмеривались запасы из княжеских кладовых. Голод еще не пришел, но поступь его была слышна.
Детям надоело смотреть со стен на бородатых персов. Даже повадки слонов не так занимали мальчишек. Грустно стало в крепости.
Старуха гадалка все чаще собирала в своем маленьком дворике приунывших детей. Что ж, что хлопочут старухины руки над отварами и мазями для раненых – язык то свободен! Вот и рассказывает старая Мариам обо всем, что осталось за стенами крепости.
– Тетушка, а почему солнце не светит ночью, а выходит его сестрица Лусин?
– Устает солнце Арэв светить весь день и уходит к матери. Потому и заход его зовем мы «входом к матери» – майрамут. Вот и светит красавица Лусин, пока Арэв есть у матери во дворце, отдыхает, а потом купается в озере Ван.
– Тетушка, верно, что озеро Ван большое пребольшое?
– Большое, как те озера, в которых вода соленая как слезы.
– А человек может его переплыть?
– Не знаю, деточка, не знаю. Одно мне известно, что был в старину храбрый азат, которому это было нипочем.
– Тетушка Мариам, расскажи про этого азата!
– История долгая, детки. Ну да нам спешить некуда, слушайте!
~ Я об одном Всевышнего молю - храни тех людей, которых я люблю ~
Елене
Участник
Участник
Информация: Показать детали

Мифы и легенды

Сообщение:#28  Сообщение Елене » 06 фев 2009, 17:57

ЛЕГЕНДА О НЕГАСИМОМ ОГНЕ

Текст:
В стародавние незапамятные времена жил в своем замке седой царь, чьим царством были горы. Высоко стоял его замок, выше виноградников и полей. Сверкающий иней лежал на зубцах его стен.
Не одну сотню лет прожил на свете могучий царь, но казалось, что старость не властна над ним. Любил он лихий коней, и не было ему равного противника на мечах. Одно печалило царя – не было у него детей. Трех жен он пережил – но оставался бездетным.
И вот, когда среди седых волос его уже нельзя было отыскать ни одного черного, последняя из царских жен родила ему дочь.
Несказанно обрадовался царь: хороша как ясная луна была крошка царевна. Осыпал царь подарками единственное дитя. Заморских зверьков и птиц дарил он девочке для развлеченья, редкими тканями украшал ее покои, редкими самоцветами – ее красоту.
Так росла царевна, ни в чем не зная отказа. Отец ее, перед которым все трепетали в страхе, подчинялся ее прихотям. Любила девочка и забавы и наряды, но больше всего на свете любила она любоваться тем, как пляшут в очаге языки огня. Казалось, видит она в пламени какие то картины, от которых невозможно оторвать взгляда. Когда была девочка маленькой, служанкам приходилось все время приглядывать за ней – она пыталась хватать пламя пальчиками, обжигалась и горько плакала – скорее не от боли, а от досады.
Любила царевна красные платья и золотые украшения, а из самоцветов – рубины.
И вот пришло время, и царь стал задумываться о том, что не век дочери радовать его седины. День ото дня хорошела царевна – как наливается золотое яблочко на ветке. День ото дня мрачнел царь, чуя приближение дня, когда дочь переступит порог чужого дома. Одно только утешало его – решение выбрать самого достойного в мужья дочери. Сватались к ней и цари и князья, но гордый старик не льстился знатным родством. Был он мудр и понимал, что самый достойный – не всегда самый знатный. Поэтому велел царь гонцам скакать во все концы и звать женихов на состязание за руку его дочери.
И примчались на горячих конях в горный замок прекрасные юноши. Были среди них и цари, и князья, и азаты.
И вышли к ним царь и юная царевна – словно грозовое облако с ясной луной.
« Взгляни, дочь моя, – молвил царь, и кивнул слугам. Ему подали золотой поднос, на котором лежало наливное румяное яблоко. – Эти храбрые всадники прибыли сюда в твою честь. Они будут биться за тебя – и победителю вручишь ты яблоко из своих рук. Это и будет твой нареченный.»
С этими словами царь взял с подноса яблоко и протянул дочери.
«Отец мой, – смело отвечала царевна. – Я готова вручить яблоко моему нареченному, но истина ли то, что верх в бою всегда держит лучший? Разве не знаем мы о том, как злые народы покоряли добрых, а негодяи убивали праведников?»
«Ты мудрая девушка, дочь моя, – отвечал царь. – Воистину, как власть не всегда достается справедливому, так победа не всегда дается доблестному. Но ответь тогда сама – каким мерилом мерить достоинства твоего нареченного? За что ты можешь полюбить храбреца?»
«Скажи, царевна, за что ты полюбишь одного из нас?» – спросили всадники.
«Я навек полюблю того, кто принесет мне Негасимый Огонь!» – ответила девушка.
«Что же это такое? Где искать его?» – спросили всадники.
«Негасимый Огонь нельзя залить водой, – ответила царевна. – Ему не нужно еды – он может гореть и на голом камне. Мне неведомо, кто владеет им. Быть может, сторожат его злобные вишапы. Быть может, многоголовые дэвы встанут на пути храбреца, пожелавшего добыть Негасимого Огня. Быть может, Царь Змей с золотыми рогами хранит его глубоко под землей. Отправляйтесь на поиски, славные воины. Я буду ждать того из вас, кто войдет ко мне с негасимым огнем в руках!»
«Да будет так,» – молвил царь.
«Да будет так,» – ответили всадники.
И вскочив на резвых коней, они помчались на все стороны света, подобные стрелам, пущенным из лука.
А царевна осталась ждать суженого в горном замке своего отца.

Год минул с той поры, как прекрасные юноши пустились по белу свету в поисках Негасимого Огня. Поднялись царь и царевна на самую высокую башню замка, откуда видны были все горные дороги.
«Отец мой, – молвила царевна. – Не видишь ли ты вдали скачущего всадника с Негасимым Огнем?»
«Не одна сотня лет легла мне на плечи, – отвечал царь. – Глаза мои уже не так зорки, как прежде. Быть может ты сможешь разглядеть его вдалеке, дочь моя?»
Долго вглядывалась вдаль царевна, стоя на башне. Наконец она промолвила с грустью:
«Где же они, те прекрасные юноши, что пустились за Негасимым Огнем? Неужели никто не сыщет его для меня, отец?»
«Дочь моя, на пути их встанут многоголовые дэвы и вишапы. Но верю я в силу любви. Жди своего избранника, и он явится к тебе.»

Два года минуло с тех пор, как всадники пустились в путь. Вновь поднялась царевна на высокую башню. Во все четыре стороны всматривалась она с высоты – но ниоткуда не мчался на резвом коне всадник с Негасимым Огнем.
Опечаленная царевна спустилась с башни и спросила отца:
«Отец мой, отчего никто не скачет ко мне с Негасимым Огнем? Неужели не властна уже любовь над опасностями?»
«Не печалься, дочь моя, – отвечал царь. – Далек путь до Негасимого огня. Быть может, спускается он в подземелья Царя Змей с золотыми рогами. Жди своего жениха, нет преград для влюбленных.»

Три года минуло, как пустились всадники в путь. Как птица в клетке металась на высокой башне царевна, вглядываясь вдаль.
«Где же вы, красивые и смелые, что отправились ради меня за Негасимым Огнем? – горько воскликнула она. – Красота моя вянет, как сорванная роза!»
Обессилев от печали, спустилась царевна к отцу.
«Скажи мне отец, – спросила она. – Есть ли дорога назад для того, кто увидел Негасимый
~ Я об одном Всевышнего молю - храни тех людей, которых я люблю ~
Елене
Участник
Участник
Информация: Показать детали

Мифы и легенды

Сообщение:#29  Сообщение Елене » 06 фев 2009, 17:58

продолжение...
Текст:
Огонь?!»
Ничего не ответил царь, только посмотрел на дочь в великой печали.
Горько заплакала царевна.
«О, прекрасные юноши, – проливая слезы, сказала она. – Если правда то, что все вы погибли, лучше мне обратиться в камень!»
И в том же миг окаменело ее прекрасное тело. Каменными стали ее волосы и руки, губы и глаза. Но из каменных глаз продолжали точиться живые слезы.
И увидя, что случилось с любимым его дитятей, старый царь сам окаменел от горя. Каменной стала его борода, окаменели его могучие плечи и сильные руки, в скорби протянутые к дочери.
А из глаз каменной царевны продолжали литься слезы. И лились они до тех пор, пока вода не начала заливать старый замок. И вот над отцом и дочерью сомкнулась хрустальная вода. А затем поглотила вода сам замок вместе с башнями.
И там, где некогда стоял замок, разлилось чистое горное озеро. И по сию пору можно разглядеть на его дне кровли, стены и башни.
А души храбрых всадников, что погибли в поисках Негасимого Огня, превратились в ночных мотыльков. И стоит лишь зажечь в темноте свечу, как обезумевшие мотыльки слетятся на огонь. И будут они кружиться над огнем и бросаться в него, сгорая.

Так и звучали в крепости сказанья о былом, и люди в ней не знали того, что дух смерти грох уже начертал на челе каждого из них знаки судьбы.
Веселье царило за пиршественными столами, звучал смех и поднимались рога, наполненные красным сладким вином. Часовым, которые не могли покинуть своего поста, бдехш велел отнести вина и угощенья на стены и к воротам.
Звучали песни и смех, а душа бдешха была полна мучительной тревоги. Не знал бдешх, откуда шла эта тревога. Не страшился он скорой гибели в бою. Знал он, что сможет продержать крепость столько, сколько нужно для того, чтобы в стране собрались войска.
И на мгновенье пригрезилось бдешху, что на груди его лежит свернувшаяся черная змея. Тряхнул он головой, и виденье пропало.
«Ужели становлюсь я так стар, что вино бросается мне в голову вместо того, чтобы веселить сердце? – подумал он. – Что же, верно в самую пору приходит ко мне смерть. К чему воину пережить лучшие свои годы?»
Но тревога грызла его сердце, как собака – кость.
А жена бдешха потчевала пирующих, но лицо ее было бледно.
Далеко за полночь разошлись люди по домам. Прав был князь в том, что пир во время войны наполняет мужеством сердца. Сладкий сон, лишенный тревожных сновидений, окутывал воинов. Но был он глубок, очень глубок.
Заснули и женщины, нахлопотавшись перед пиром. Уснули сытые счастливые дети и снилось им, что нет больше вражеского лагеря под стенами, а приветливо колышутся на ветру несмятые травы, маня их побегать на свободе.
Не спала только жена бдешха. Полная луна, бросая луч в оконце на потолке, освещала ее, в беспокойстве бродившую по комнатам. Не раз и не два подходила она к ложу, склонялась над спящим мужем пытаясь понять, глубок ли его сон. Но не понимала: бдешха мучили во сне кошмары, он метался и стонал, словно изо всех сил пытаясь проснуться. И княгиня решилась узнать наверное.
Она вытянула из своих волос тонкую золотую булавку. Бдешх пошевелился во сне. Княгиня больно кольнула его булавкой в раскрытую ладонь.
– Змея… Змея жалит меня! – хрипло прошептал бдешх, но не проснулся.
Недобрая улыбка заиграла на губах княгини. Накинув на голову темное длинное покрывало, она неслышно выскользнула из дому.
Неомраченная тучами луна плыла над крепостью, ночь была светлой. Холодный ветер играл в складках одежд княгини, и бегущая впереди нее тень казалась черной хищной птицей. Княгиня тихо кралась между мимо объятых сном домов: нигде не теплился огонек светильника, нигде не звучало шагов.
Но в одном из домов не спала девочка Манушак. Старуха гадалка велела ей посидеть до утра рядом с раненым воином, и поить его питьем от лихорадки всякий раз, как он проснется. Девочка загасила светильник, чтобы не тревожить раненого и тихо сидела у изголовья на маленькой скамеечке. Манушак было страшно: ей думалось о каджи, которые любят прикидываться знакомыми и заводить людей куда нибудь в уединенное место, чтобы погубить. На всякий случай она решила не выходить из дому даже со старухой, если та придет проверить раненого. Вдруг это будет не старуха, а каджи в ее облике? Вспоминались ей и гишерамайрер – матери ночи, страшные ведьмы со змеями в руках. Ах, скорее бы настало утро!
Раненый жалобно стонал в бреду. Лоб его пылал как камни очага. Быть может надо сбегать и сказать старухе, что ему хуже? Ох, как страшно даже подумать о том, чтобы высунуть нос на улицу! Но вдруг раненый умрет? Надо, чтобы старая Мариам нашептала заговор, прогоняющий лихорадку! Ведь дом вдовы совсем близко – только перебежать улицу!
Девочка долго набиралась храбрости, стоя у калитки. Наконец, закрыв от страха глаза рукой, она пустилась бежать по мостовой.
Не веря, что наконец достигла безопасного порога, девочка вошла в старухин дом. Но вот беда – комната старухи пустовала! Испугавшись, Манушак кинулась к месту, где обычно спал Тигран.
– Проснись, проснись скорее! – плача, проговорила она, тряся мальчика за плечо.
– Что такое, зачем ты будишь меня, глупая девчонка? – недовольно проговорил мальчик, открывая глаза.
– Где тетушка гадалка? Почему ее нет? – плакала Манушак.
– Вот бестолковая! Разве ты забыла, что она ночует сегодня в доме у северной стены, там, где заболел младенец.
– Ой, правда, Тигран! Она ведь поэтому и послала меня к раненому! Но как же мне быть? Мне нужно, чтоб тетушка на него посмотрела – у него лоб горит огнем, и он не хочет пить горькое питье!
– Поди да сбегай за ней, – пробормотал мальчик, норовя улечься снова.
– Нет, Тигран! Северная стена так далеко! Не могу я бежать туда! Я боюсь каджи!
– Проводить тебя, что ли? – мальчик недовольно понялся. – Ох, какая ты глупая! Так хорошо спится, когда не колет с голоду в животе! Надо ж тебе было меня разбудить.
Но девочка уже успокоилась, видя, что друг не оставит ее одну. Дети вышли из домика.
Старуха казалась усталою. Ребенок в доме у северной стены совсем разболелся. Она сказала, что придет к раненому под утро, и наказала Манушак не пугаться лихорадки. С тем она и послала детей обратно.
Когда Тигран и Манушак уже приближались к своей улице, им послышался звук шагов. Это не были тяжелые уверенные шаги стражей, что никого не удивили бы ночью в спящей крепости. Это был легкий мелкий постук женских туфелек. Женщины не любят выходить из дому в такую пору! Детям отчего то сделалось жутко. Шаги слышались все ближе, и дети в страхе прижались к стене каменной ниши.
Длинная женская тень упала на белую мостовую: ее развевающиеся одежды казались черными крыльями.
– Это мать ночи! Я боюсь! У нее змеи в руках! – беззвучно зашептала Малушак, сжимая руку мальчика.
Тигран тоже готов был поверить, что перед ними одна из страшных гишерамайрер. Но тут одинокое облачко соскользнуло с лика полной луны. Яркий свет озарил красивое лицо княгини.
– Это же госпожа княгиня! – шепнула Малушак, бросаясь было навсречу женщине. Но Тигран, сам не зная почему, остановил девочку. Женщина прошла мимо них, незамеченная. Лицо ее казалось бескровным, как у мертвеца. Ярко горели черные глаза под смоляными дугами бровей. Странно: оттого, что вместо ведьмы им предстала княгиня, дети не почувствовали облегчения. Сердцам было по прежнему холодно от страха.
– Что она делает здесь?
– Не знаю. Иди к раненому ждать тетушку. А я пойду спать. Не бойся, я постою на улицы, пока ты не войдешь в дом.
Девочка убежала. А Тигран, вместо того, чтобы идти спать, тихонько последовал за
~ Я об одном Всевышнего молю - храни тех людей, которых я люблю ~
Елене
Участник
Участник
Информация: Показать детали

Мифы и легенды

Сообщение:#30  Сообщение Елене » 06 фев 2009, 17:59

продолжние...

Текст:
княгиней. Ему отчего то хотелось знать, куда идет женщина, но спроить он не решался.
«В конце улицы лестница на стену, – подумал мальчик. – Там стоит стражник. Он, конечно, спросит ее, а я услышу. И тогда… тогда я буду спокоен.»
Легкие шаги постукивали впереди. Вот и стена. Ниша, где виднеется темная фигура стражника. Почему он молчит? Почему он даже не поднялся навстречу женщине?
А княгиня подошла к нише и внимательно наклонилась над стражником. Потом выпрямилась и направилась вдоль стены – в сторону ворот.
Страх окатил мальчика ледяной волной. Выждав, пока шаги не отдалились, он подбежал к нише.
Стражник сидел привалившись спиной к стене. Щит в выпавшее из его руки копье валялись рядом. Стражник спал непробудным тяжелым сном. Мальчик схватил воина за плечо и начал трясти. Голова его моталась взад и вперед, но он не просыпался.
Мальчик вмиг забыл о княгине. Воин спит на посту! Такого он не видел в своей жизни. Может быть на него напала хворь? А только ли он один спит?!
Тигран перебежал к следующему посту у стены. Еще издали он увидел стражника, лежавшего, положив голову на щит.
Не разбирая дороги мальчик полетел к дому бдешха.
– Дядя! Дядя, проснись! – вскричал он, вбегая в спальню князя. – Беда! Часовые отчего то спят!
Бдешх не ответил. Мальчик подбежал к его ложу, торопясь разбудить. Бдешх спал – тем же странным непробудным сном, что и воины у стены!!
– Дядя!! – Тигран готов был заплакать. Могучая рука, которую он теребил, бессильно упала на постель.
– Это ты, озорной мальчишка? – сердитым шепотом спросила у дверей старуха служанка. – Ты чего тревожишь дядю?
– Его надо разбудить! Воины… все воины спят! И на часах – тоже!
– Вот глупый, еще б им не спать после пира!.. Ну, вздремнет часовой маленько, экая важность! Небось ворота у нас крепкие.
«А если персы знают об этом сне?! – с ужасом подумал мальчик. – Если они пойдут на приступ?»
Но тратить время на споры с глупой старухой он не стал.
Что делать? Побежать к Давиду? Внезапно Тигран понял, что застанет друга объятым тем же тяжелым необъяснимым сном.
Странный грохот и шум донеслись внезапно со стороны ворот. Знакомый шум! Что это? Внезапно мальчик узнал: так шумела ведущая к воротам дорога прежде, в базарный день – множество шагов, стук, бряцанье, людская речь…
Персы! Княгиня открыла ворота персам! Вот зачем шла она в ночи! Вот зачем проверяла, спят ли часовые! Измена!
– Персы в крепости! – пронзительно закричал мальчик, выбегая на площадь. – Измена!! В крепость вошли персы!!
В домах захлопали двери. Послышались встревоженные женские голоса, плач, крики…
– Горе мне!! – жалобно зазвенел женский голос слева. – Проснись, муж мой!! Горе детям моим!
– Проснись, сын мой! – жалобно отозвался голос справа. – Проснись, защити свою старую мать!
– Отец, нам страшно, отец!!
– Любимый, открой глаза!
Крики звучали теперь отовсюду. Казалось, что сама ночь, исполнившись отчаянья, кричит множеством голосов.
Черная птица измены кружила над крепостью, словно стервятник, учуявший добычу.
А снизу, на ближних к воротам улицах, слышались уже другие крики: вопли отчаянья и ужаса людей, увидевших занесенное вражеское оружие. Торжествующими громкими выкриками на чужом языке оглашали ночь персы.
Улочку за улочкой заливало вражеское море, встречая лишь слабое сопротивление женских рук. То там то здесь вздымалась рука с кривым мечом или острым кинжалом над грудью спящих воинов. А они даже не замечали, что сон их переходит в смерть.
Широко раскрыв глаза смотрел Тигран, как выбегают на площадь первые вражеские солдаты. Вот они, персы – с качающимся огнем факелов в руках, не крошечные человечки, какими казались сверху, а настоящие, чернобородые, опъяневшие от крови. Мальчик увидел, что один из воинов, с окровавленного меча которого капала густая, черная в свете луны кровь, тащил за руку рыдающую девочку. Манушак! Завтра детей и молодых женщин свяжут веревками и уведут по раскаленным пыльным дорогам далеко, далеко в чужие края, где ждет их рабская доля!
«Я буду драться своим кинжалом: хотя он и невелик, меня убъют! Да, тех, кто защищается с оружием всегда убивают. Тогда меня не ведут в рабство!» – успел подумать мальчик.
Фигура одного воина, вышедшего из переулка, показалась мальчику знакомой. Странно пошатываясь, он брел очень медленно, обеими руками неся меч, как если бы тот был для него слишком тяжел. Это был не перс! Единственный не спящий воин из защитников крепости! Почти тут же мальчик узнал Давида.
Двигаясь в полусне, Давид приближался на заплетающихся ногах к персу, схватившему Манушак. Перс, так долго дравшийся в эту ночь с неподвижными беззащитными телами, понял кто идет к нему, лишь когда Давид тяжело размахнулся для удара. Меч ударил перса в плечо, потекла кровь. Изумленно вскрикнув, перс, выпустивший руку девочки, ударил в ответ. Давид пошатнулся. Малушак, крича от страха, побежала туда, где стоял застывший на месте Тигран. Несколько персов с криками окружили Давида в кольцо. Когда они расступились, мальчик увидел, что Давид лежит на земле лицом кверху, а вокруг его тела растекается по камням площади кровь.
– Тише! – Тигран увлек девочку к ближайшей двери. Дверь оказалась открытой.
Персы стояли над телом Давида, что то обсуждая меж собой.
Неожиданно Тигран заметил, что дверца, около которой они оказались, вела в пристройку, прятавшую подземный ход.
Дети были уже внутри. Крутые ступени лестницы уходили вниз. Мальчик оставил дверь открытой – в надежде, что кто нибудь еще сможет воспользоваться ходом прежде, чем его обнаружат персы.

Каким жутким казался этот путь в полной темноте, сколько раз детям чудились тяжелые шаги погони за спиной! А дети все шли и шли: страх их был сильнее усталости.
Тигран вспомнил о том, каким страшным в первый раз показался ему подземный ход – освещенный пляшущими огнями факелов. Теперь вокруг не было ни единого проблеска света. Для того, чтобы идти, приходилось вытягивать перед собой руку. Как часто натыкалась дрожащая рука на скользкие влажные камни! Тогда сзади и спереди шли знакомые воины – и гулкий ход гудел от шагов. Теперь было тихо, слишком тихо.
Через час или два Тиграну стало казаться, что тьма вокруг уже не так густа. Так и есть – глаза отыскали смыкающийся над головами свод. Неожиданно в затхлой темноте повеяло запахом свежих трав. Так же, как в тот раз! Выход близок! Ход сузился. Еще несколько шагов – и дети оказались перед бъющим из под камня родником, в струях которого играли первые отсветы розового покрывала девы зари.
Напившись у родника, они заторопились прочь. Страх гнал их дальше – по убегающим вверх горным тропинкам, по травам, еще влажным от капелек лунных слез – подальше от всего, соединенного с крепостью, где сейчас ликовал враг.
Только совсем выбившись из сил, дети опустились на землю. Манушак заплакала.
– Перс убил раненого, за которым я смотрела, – сквозь слезы сказала она. – Вошел в дверь и убил мечом! А потом схватил меня!
– Сегодня все воины были слабее раненых и все убиты, – сказал мальчик, разрывая в знак скорби рубашку на груди. – О, бедный мой дядя! Он убивал быка кулаком – и вот его зарезали как теленка! Да провалится заживо в ад черная изменница! Успеют ли теперь собрать войска в стране?! Бедный Давид!
– Бедная добрая тетушка Мариам, – плакала Манушак, распуская свои волосы. – Бедные
~ Я об одном Всевышнего молю - храни тех людей, которых я люблю ~
Елене
Участник
Участник
Информация: Показать детали



Вернуться в История, религия, культура, традиции...



Активность

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2


⇑ Наверх
⇓ Вниз